Почему Заполярье рискует остаться без рыбы

В последние годы от арктических льдов освободилась акватория в центральной части Северного Ледовитого океана площадью 2,8 миллиона квадратных километров. По мнению ученых, в этих районах может оказаться немалое количество ценных промысловых видов рыб, ряд исследований уже подтвердили эту возможность. Потепление климата дает России шанс существенно расширить свою морскую «житницу». Однако промыслу должны предшествовать масштабные научные исследования, подчеркивают эксперты. Кроме того, предстоит подтвердить правовой статус освободившихся ото льда акваторий. И Россия может упустить новые «рыбные места», поскольку российский научный флот поставлен на грань исчезновения.

Глобальное потепление земного климата остается предметом споров. Но специалисты-океанологи Мурманска не сомневаются: налицо перераспределение рыбных ресурсов реагирующих на потепление воды прилегающих к Северному Ледовитому океану морей. Естественно, это распространяется на треску, пикшу, палтус, мойву, креветку и многие другие виды ценных промысловых ресурсов, не менее значимых для экономики, чем нефть и газ.

— Десять лет назад промысел трески практически заканчивался на 78-м градусе северной широты, но за последние несколько лет его граница сдвинулась далеко за Шпицберген, — отмечает заместитель директора по науке Полярного научно-исследовательского института морского рыбного хозяйства и океанографии имени Книповича (ПИНРО) Евгений Шамрай. — Например, в последние годы в августе треска, палтус и мойва распределяются вплоть до 82-го градуса северной широты, возможно и севернее. Это очень далеко. В свое время даже экспедиции полярников не доходили до того района километров 400. А сейчас там можно ловить рыбу, льда нет. Кроме того, освободившиеся ото льдов акватории имеют международный статус. Это значит, что часть рыбных запасов, которые традиционно обитали в исключительных экономических зонах Норвегии и России, становится доступной для других стран.

Нельзя забывать, что во многих районах Мирового океана рыбные ресурсы истощены или недостаточны. Страны, страдающие от рыбного дефицита, никто не лишал права свободно рыбачить в международных водах. Если они этим правом воспользуются, чрезмерная эксплуатация запасов рыбы неизбежна, причем они будут подорваны не только в высоких широтах, но и южнее, в зонах России и Норвегии, считает Евгений Шамрай. Как показали исследования ПИНРО, там обитает немалое количество молоди палтуса баренцевоморской популяции. Если начать там лов, то запасы палтуса в Баренцевом море сильно пострадают — таковы неизбежные последствия истребления молоди.

Безусловно, оттаявшие районы Северного Ледовитого океана имеют разный юридический статус. Западная их часть, примыкающая к Баренцеву и Гренландскому морям, регламентирована достаточно сильно, и количество участков открытых международных вод там невелико. В восточной части открытое пространство гораздо больше. Рыбный промысел в тех районах будет иметь непредсказуемые последствия, поскольку сегодня никто не знает, какая рыба там обитает и в каком количестве. Это выяснить можно только с помощью научных исследований. К чему может привести бесконтрольная рыбодобыча, мир убедился еще в середине прошлого века. Например, в Баренцевом море широкомасштабный промысел начался в 50-е годы. Объем добычи доходил до трех-четырех миллионов тонн и почти целиком состоял из ценных рыб, включая сельдь. Уже к началу 70-х годов запасы сельди были подорваны. Сейчас они в определенной мере восстановились, но испытывать судьбу еще раз по меньшей мере неразумно.

Еще одна опасность — бесконтрольное освоение шельфа. Если в российской или норвежской зонах любая разработка шельфовых месторождений под контролем, то в открытой зоне контролировать некому. Разлитая нефть из «размороженной» зоны может добраться благодаря морским течениям и до акваторий, расположенных гораздо южнее.

Сейчас разрабатывается проект новой международной конвенции по Арктическому региону, в которую бы входили как минимум все приарктические государства, в том числе США, Канада, Россия, Норвегия, Гренландия и Исландия. Предполагается, что к этой конвенции смогут присоединяться и другие государства, в том числе и не имеющие отношения к Арктике. Правда, когда эта конвенция будет принята, до сих пор неизвестно. Сейчас у большинства арктических стран заключены рамочные соглашения о проведении научных исследований, направленных на сохранение северных экосистем вообще и рыбных запасов в частности.

Изучение акватории, освобождающейся ото льдов, мурманские ученые начали еще в 2007 году. Тогда специалисты ПИНРО впервые исследовали открытые воды к востоку от земли Франца-Иосифа и в северо-западной части Карского моря, где раньше всегда был лед. Там и было найдено очень много молоди палтуса, который в половозрелом виде возвращается в Баренцево море. Кроме того, там обнаружили большие поселения губки и кораллов, нашли креветок и полярную тресочку (сайку), которой питаются тюлени, треска и палтус. Она же кормовой объект для птиц и белых медведей. В 2009 году выяснилось, что между Шпицбергеном и Землей Франца-Иосифа мигрирует очень крупная треска, туда же в последние годы сместилась крупная мойва, идущая потом в Баренцево море на нерест. И если Россия и Норвегия договорились не ловить там мойву, то другие страны такими договоренностями не связаны.

Мнение ученых поддерживают и сами рыбаки. Председатель Координационного совета работников рыбного хозяйства России Вячеслав Зиланов считает, любой коммерческий промысел в открытой части Северного Ледовитого океана за пределами 200-мильных зон пяти приарктических государств должен иметь достаточное научное обоснование. Для этого нужно каждый год проводить единую программу исследований размеров рыбных запасов.

«Безлошадная» наука

Увы, в последующие годы исследования пришлось прервать, отметил Евгений Шамрай. Первая причина этого — нет достаточного финансирования на конкретные экспедиции в «размороженные» районы. Росрыболовство несколько раз обращалось в правительство с обоснованием на выделение специального финансирования для проведения исследований в дальних районах, в том числе и в Арктическом бассейне, но результата пока нет. На 2013 год общее финансирование ПИНРО составляет чуть более 600 миллионов рублей — на этом уровне оно сохраняется последние три-четыре года. Фактически это уже привело к снижению количества исследований примерно на 40 процентов, поскольку топливо, электроэнергия, ремонт судов год от года дорожают. Специализированных исследований в новых районах, в том числе и в арктических водах, не предусматривается.

По информации Росрыболовства, на экспедиционные исследования выделено из бюджета 3,45 миллиарда рублей, и этот объем не меняется уже четыре года. Как сообщается на официальном сайте ведомства, такое финансирование «затрудняет исполнение функций по организации комплексного изучения водных биоресурсов с целью увеличения ресурсной базы российского рыбопромыслового флота, а также по укреплению авторитета Российской Федерации в международном рыболовном сообществе».

— Сокращение ресурсных исследований может стать причиной снижения эффективности промысла, — подчеркивает председатель Общественного совета при Росрыболовстве Александр Савельев.

Вторая причина уменьшения количества морских исследований, в том числе в российской Арктике, — это фактическое отсутствие научно-исследовательского флота. ПИНРО имеет только два среднетоннажных судна, которые могут работать в тех районах, — это «Вильнюс» и «Фритьоф Нансен». «Вильнюс» построен в 1984 году и уже отслужил свой срок, хотя его пока удается поддерживать в исправном состоянии. Не сегодня-завтра Морской регистр может запретить его эксплуатировать. «Фритьоф Нансен», построенный в Штральзунде, моложе своего собрата аж на три года. Он в несколько лучшем состоянии, чем «Вильнюс», но тоже давно устарел и не отвечает никаким современным требованиям. Эксплуатация этих судов обходится институту в 300-500 тысяч рублей в сутки, в два раза дороже, чем могла бы стоить эксплуатация современного судна. Использовать сейчас в науке такие суда — все равно что пытаться победить в «Формуле-1» на «Москвиче-412». Кстати, «Вильнюс» вообще не предназначался для научной работы, это обычный промысловик-рефрижератор, переделанный под надобности ученых. Новые научные суда в России никто не строит: нет ни современных проектов, ни желания судостроителей ими заниматься. Нет и денег для закупки судов за границей.

Третья проблема — законодательство. Оно не предусматривает возможности упрощенного пересечения границы РФ учеными, хотя рыбакам это разрешено. И если ученым нужно войти в территориальные воды Новой Земли, то сделать это невозможно. Порой из-за этого становится невозможна и экспедиция как таковая. Еще одна законодательная коллизия уже из разряда нелепостей. Исследовать рыбные запасы в доселе неизведанных районах северо-восточной части Северного Ледовитого океана ПИНРО может только в одном случае: если имеет научную квоту на лов в тех водах. Как известно, квота устанавливается на основе общедопустимого улова (ОДУ). Но откуда может взяться ОДУ, если там никто не проводил исследований? Росрыболовство сейчас готовит предложения в правительство РФ, чтобы устранить этот правовой курьез и дать возможность ученым работать.

— Эту проблему надо решать уже сейчас, — подчеркивает Евгений Шамрай. —Через пять лет будет поздно: квоты в не исследованных сегодня районах могут достаться другим. Сегодня мы на 10 лет отстаем в этом плане от других стран, и если не принять меры, отставание будет расти обвально.

Смотрите также: Сводки событий от ополчения. Новости Новороссии.